Поиск по сайту    



Популярное за сегодня


Это интересно!


Интересное

Облако тегов

Архивы


Новинки


Полезное

AdSense block #1

Лилия Гущина. Бедная Лиза

На днях итальянцы без спросу прервали заслуженный отдых почтенной венецианки Лизы ди Антонио Мариа ди Нольдо дель Джокондо. 532-летнюю синьору потревожили ради создания еще одной исторической достопримечательности. Ее могилу на территории бывшего монастыря Святой Урсулы разрыли и собираются подвергнуть добытые останки разным видам атрибутации: сравнят ДНК покойницы с ДНК ее ныне здравствующих потомков и воссоздадут по черепу лицо.

Останки Моны Лизы объявят национальным достоянием. Если подтвердят их подлинность

Лилия Гущина Лилия Гущина – Кэрри Брэдшоу «московского Манхэттена». Только в отличие от героини «Секса в большом городе», Лилия – не выдуманный, а настоящий журналист. Автор книг «Когда любовник моложе…», «Мужчина и методы его дрессировки», соавтор (вместе с Ириной Хакамадой) бестселлера «Sex в большой политике», поэтесса, эссеист, эксперт программы «Я сама», создатель двух документальных фильмов, Лилия с подросткового возраста много и плодотворно думала о любви и сексе. Накопленными мыслями, наблюдениями, опытом готова поделиться с посетителями www.gzt.ru

Если все совпадет – и генетический код и чеширская улыбка, – останки объявят национальным достоянием, вернут, откуда взяли, красиво упакуют и внесут в туристические справочники. Если же выяснится, что останки при жизни никакому гению не позировали, их тоже, наверное, вернут, откуда взяли, но без оркестра и коммерческих последствий. Именно этого я средневековой венецианке искренне желаю, одновременно соболезнуя прочим претенденткам на роль тленного оригинала «Джоконды», которых за пять столетий подкопилось столько, что охотникам за некрофильскими сенсациями их копать – не перекопать.

Вдобавок во мне возникло редкое чувство глубокой благодарности к нашему отечественному рынку сенсаций за его равнодушие к просроченным покойникам (разумеется, из-за отсутствие потребительского спроса на таковых, но это в данном случае неважно) и к нерентабельным подробностям биографий родных шедевров. Иначе интерес мировой прессы (то есть бесплатный пиар) к венецианскому реалити-шоу «Код да Винчи: еще одна попытка взлома» мог привести к тому, что и у нас бы кинулись, например, разрывать столь же многочисленные могилы предполагаемых моделей русской Джоконды – «Неизвестной» Крамского, дамы не менее загадочной и эффектной, чем ее старшая (не побоюсь этого слова) сестра, а может, даже и более: вряд ли репродукции с картины Леонардо висели в миллионах домах на самом почетном месте, над диванами и супружескими кроватями. А «Неизвестная» в 60—70-х годах прошлого века висела, и это была не мода, это была любовь.

Итальянцы оказались неравнодушны к просроченным покойника Источник (c) AP Photo/Fabrizio Giovannozzi

В мире бушевала сексуальная революция, он сходил с ума от точеных ножек и беспокойных бедер Мерилин Монро, от детского рта и недетского бюста Бриджит Бардо, а по Советскому союзу, спрятав руки в муфту, волосы под чепец, застегнутая до подбородка, триумфально катила в старинной коляске старинная безымянная красавица с потупленным взором. Молодые люди спрашивала на улицах живых девушек: не их ли прабабушка позировала И.Н. Крамскому? И живые девушки польщено улыбались. Известному поэту, отцу многочисленных детей, прекрасная незнакомка и вовсе изменила судьбу. Он вообще-то начинал как художник. Уже студентом недурно зарабатывал портретами передовиков и вождей. Но из художественного училища попал в армию. Их ротный старшина «Неизвестную» обожал. Первую копию картины будущий поэт сделал для него. Вторую для политрука. Разнесся слух, выстроилась очередь из уважаемых людей. Солдата освободили от всех солдатских обязанностей и заперли в Красном уголке. За два года он обеспечил «Неизвестной» весь младший и старший командный состав роты, батальона, дивизии и мог изобразить эти черты уже вслепую. А когда мобилизовался, и попытался продолжить рисовать портреты передовиков для аллей и членов политбюро для демонстраций, то оказалось, что и свинарка, и партийный лидер у него выходят на одно лицо, и это лицо «Неизвестной» Крамского. Однажды с ним сурово поговорили где надо, и уже через месяц он сочинял первые стихи для приветствия пионерами делегатов комсомольского съезда.

«Неизвестную» Крамского тоже можно было бы где-нибудь раскопат

Мне самой лет до одиннадцати страшно хотелось быть на нее похожей, даже больше, чем на Любовь Орлову. В основном, конечно, из-за муфты. Пока не наткнулась то ли в «Огоньке», то ли в другом журнале на заметку. В ней утверждалось, что в коляске едет не кто-нибудь, а Анна Каренина и едет не куда-нибудь, а на вокзал, бросаться под поезд. «…Оттого-то – вглядитесь, вглядитесь попристальней! — ее глаза полны еле сдерживаемых слез». Роман я тогда еще не прочла, но экранизацию с Самойловой и Лановым уже посмотрела, запомнила две сцены – постельную и самоубийства, обе произвели на меня травматическое впечатление и мне сразу расхотелось иметь что-то общее с женщиной, с которой произошли такие ужасные вещи. В общем, Лев Николаевич был бы доволен.

Фрагмент фильма «Анна Каренина». Источник Gosha3ee

Но, несмотря на давнее охлаждение, я бы не желала, чтобы ради разоблачения тайны, которую сам художник яростно защищал и от современников и от потомков, или ради установления истины, ненужной никому, кроме голодных журналистов, или вообще ради чего бы то ни было вытряхивали из гробов хоть тонкие косточки Матрены Бестужевой, хоть всех дорогих кокоток Санкт-Петербурга, скользивших высокомерным взглядом по пешеходам Невского проспекта 1883 года.

Эта статья была опубликована в Образование и наука и помечена . Постоянная ссылка.
AdSense block #2

Comments are closed.